Давно уже я восхищаюсь ею,
Как одержимый скульптор Галатеей.
Хоть чуда оживленья не творю,
Но голос этот я боготворю.
Кто мастер твой – великая загадка.
Кто с щедростью душевной так богато,
Фантазию ума вложив и сил,
Такое чудо людям подарил?
Быть может, чтоб родился первый звук,
Создателю помог когда-то лук,
Когда, готовясь возбуждённо к бою,
Игрался с тетивою древний воин.
О тех боях сложили барды руны.
И тетива помножилась на струны.
Была ли это лира или саз –
По разному толкует давний сказ.
Но вырастая струнам из лиры,
Пустилась арфа странствовать по миру.
И каждый край частицу мастерства
Добавил в сотворенье волшебства.
А может быть ещё из Атлантиды
К нам сквозь века плывёт кариатидой?
И не один художник и поэт,
Её рисуя, свой оставил след.
Звучали гимны, славя фараонов.
Под арфы оглашали свод законов.
В Элладе исполненьем превзошёл
Соперников божественный Эол.
В страну вступая, впереди не войско,
А полк арфистов ставил Македонский.
Защитники, не потеряв лица,
Границы открывали и сердца.
У персиянки струнных переборов
Рисунок, как ковровые узоры.
А кельтская жена, что мужа ждёт,
У моря сети звуками плетёт.
Хранят её изображенья фрески –
Застывшие на древнем камне песни.
«Песнь песней! Уж не тем ли знаменит
Под арфу их сложивший царь Давид?
Стоит на сцене арфа, как царица,
Короной золочёною искрится.
И белая нежнейшей деки грудь
Волнением вибрирует чуть-чуть.
Колки златыми пчёлками присели
На лебединой линии вербели.
Колонна тянет вверх свой стройный стан –
Тамбурмажора правящий султан.
Садится исполнитель вдохновенный,
Как с Саскией Рембрандта на коленях.
И приглашает жаждущих кумир
Аккордами на музыкальный пир.
И вот они – серебряные звуки!
Их сердце извлекает, а не руки.
Волною упоения сердца
Благодарят за празднество творца.
Не с арфою ли Зевс пришёл, играя,
Чтоб покорить прекрасную Данаю?
По ней от звуков – трепетная дрожь.
Как будто золотой пролился дождь.
Органом зазвучать хоральным может
И пикколо – иголками по коже.
И гимн высокий, и интимный зов
Доступны её сотне голосов.
Под пальцами умелыми от ласки
Разбрызгивает смех свой златовласка.
То ввысь возносит, то уводит вдаль,
Из сердца достаёт мою печаль.
Ладошки две, как два листочка клёна,
Друг к другу рвутся, распалясь влюблено
Сквозь дождик разделяющих их струн.
И я когда-то пылок был и юн.
И счастлив был, и сам дарить мог счастье.
Какие чувства унесли напасти!
Кого винить в несбывшемся, в беде?
Всё кануло – круги лишь на воде.
Смывают горечь радостные струны –
Воды живой пролившиеся струи.
Но нет воспоминаниям конца –
И пальцы рвут не струны, а сердца.
Проходит всё
.Поёт:»Грустить не надо»
Бодрящее бравурное глиссандо.
Как шепоток на ушко – флажолет:
«Ведь впереди так много светлых лет!»
Ведя беседу языком гармоний,
Триолей чистых наплывают волны.
Возвысят дух, падут в молитве ниц
То вальс цветов, то пенье райских птиц.
То возбуждают вспыхнувшим фонтаном,
Баюкают неспешным караваном,
То колыбельной маминой привет
И над Москвою брызнувший рассвет.
Арпеджио, вливая в нас томленье,
Уставшим душам дарят обновленье.
Аккордов завершающий прибой –
Гимн чувству примирения с собой.
Блаженство. Не грехов ли отпущенье?
И гаснет жажда давняя отмщенья.
Из тьмы выводит Ариадны нить.
Простите все, кого не смог любить!
Бушует зал, ликуя от восторга,
Как будто побывав в гостях у Бога.
И к каждому найдя свои ключи,
Уже умолкнув, музыка звучит.
Открылся разум недоступным знаньям
О месте человека в мирозданьи.
И, утишая боль былых потерь,
Звучит сама не музыка ли сфер?
Счастливей их наверно нет на свете –
Даруется арфистам долголетье.
Лишь знает Бог, мозоли как растут
На пальцах и сердцах за тяжкий труд.