Молодость

Ещё не ставим мы в сердцах
По неудачам обелиски.
И опыт копит нам не страх -
Святой порыв и смелость риска.
Возьмёт с нас жизнь оброк большой:
Больными сделает, седыми.
Дай, Бог, остаться нам душой
Красивыми и молодыми.

Туман

Над Россией – туманы неделю иль век,
Или люди свой свет зачадили?
Человека не стал различать человек.
Только слышно тревожное било.
Непогода разрухи, удушливый смог
Словоблудства, неверия полночь…
Сквозь туман не увидит, наверно, нас Бог,
Чтоб придти честным людям на помощь.

Зуб

Удрученным папе с мамой
Сын покоя не дает
Тем, что палец беспрестанно
Он засовывает в рот.
Успокойте свои нервы,
Это ж надо понимать:
Зуб вчера родился первый –
Надо срочно посчитать.

Поэзия

В поэзии свой нестандартный отсчёт,
В ней время быстрее и гуще.
Ведь сколько поэтов погибших живёт,
А сколько мертвы из живущих.
Уходят из памяти слуги идей,
Кликуши, штормящие в блюдце.
Себя возомнившие выше людей,
И лишь мудрецы остаются.

У роддома

Родитель лишь тот, кто ребенка родит,
Всю боль испытавшая мать,
И звание то же отцу предстоит
Всей жизнью своей доказать.
А жены с улыбкой подходят к окну,
Считая до выписки дни,
Прощают мужьям милосердно вину,
Которой не знают они.

Хайдар Бедретдинов

Хорошо, что в моем раннем детстве еще не было телевизоров. Сколько стихов и поучительных историй из жизни пророков и святых мы – 8 детей – слушали вечерами от родителей! А в деревне летом – от бабушки – библейских и всяких святочных историй с чертями и домовыми.

Детство вдруг припомнил сразу,
Передать лишь не берусь
Аромат восточных сказок ,
Притч библейских тонкий вкус.

Опыт, мудрость в них народа,
Вечный бой добра со злом,
Чуткая любовь к природе ,
Путнику открытый дом.

И урок и наставленье,
И далеких предков весть,
Чтобы не пришли в забвенье
Совесть, долг, почтенье, честь.

Чем не университеты?
Воспитанья мастерство!
Люди впитывали с детства
Дух народа своего…

Детская фантазия, восприимчивость, впечатлительность создавали особый, нереальный богатый мир, который спасал наши детские души от тяжести окружающего в то послевоенное время. Я родился в 1945, в детстве меня родители частенько называли не по имени, а “Нашапобеда”.

Нам подарил отцов салют Победы.
И матери в день мира всей Земли
Всю радость этих дней к черте заветной
И радость материнства понесли.

Детство – это романтичный московский дворик на крутом берегу Яузы с разбитой церквушкой-складом, с двумя бараками, сараями, вековыми вязами, с таинственными подвалами бомбоубежища, игры в войну с самодельными автоматами, но с настоящими прикладами, пилотками, танкистским шлемами, школьники с противогазными и полевыми сумками вместо портфелей. Деление людей всех времен и народов на наших и фашистов. Спрашиваю у отца: “А Александр Македонский был за кого?”

Что тянет так меня в мой старый двор?
Тот рай мой коммунальный в пепелище..
Домов высотных каменный забор
Все схоронил,
А сердце что-то ищет.
С тем братством, с той барачной простотой
Что сделалось никто уже не скажет.
Наивность, оказавшись сиротой,
Растоптана толпой многоэтажек…

Старшему брату купили б/у тальянку, а играть на ней научился я. На завалинке у голубятни уставшим после смены сталеварам завода “Серп и Молот” (весь наш двор – серповский – жил еще по заводскому гудку) пятилетний гармонист аккомпанировал известные: “Солнце всходит и заходит”, песни из индийского кино “Бродяга” и нашу “На крылечке твоем”. Накатавшись зимой с крутого берега Яузы, мы шли гурьбой в общагу к доступным батареям сушиться. Дом мой притулился в глухом углу двора и страшновато было туда поздно идти одному. Стоя у батареи, я рассказывал, а порой и сочинял ребятам сказки, вплетая туда слышанные в деревне библейские истории, за что они по очереди провожали меня домой.

Еще в очередях стояли разных,
И номера синели на руке.
Решил нам ЖЭК на Новогодний праздник
Устроить елку в Красном уголке.

В вельветках, а перешитых гимнастерках
В украшенном подвале детвора
Кружилась изумленная у елки,
Вокруг на ней висящего шара.

Хоть дома ждал нас рыбий жир аптечный -
Единственный в то время витамин -
Детей мы африканских так сердечно
Жалели и сочувствовали им.В школе ходил в драмкружок, танцевальный, участвовал в концертах. Пел в хоре клуба “Серп и Молот”. Учился в музыкальной школе по классу скрипки, а затем баяна. Много читал по истории, искусству, стихи западных и восточных поэтов. Понравившемуся поэту тут же сознательно подражал, осваивая его технику. Первые более или менее сносные стихи и песни стали появляться во время службы в Армии.

А у нас здесь гремят барабаны,
Только ты их не слышишь конечно.
А у нас здесь – Прощанье со Знаменем -
О ! как это прощанье сердечно!

Стихи писались и просто под впечатлением и для стенгазеты и в альбом фотографий и, конечно же, в так знакомой многим ситуации, когда Она выходит замуж. Страдание формирует душу. А без души какая же поэзия!

Бродит нашими тропинками
Тихий вечер под луной.
В сердце ты вошла дробинкою,
Вышла – пулей разрывной…

После службы в Армии, казалось бы юношеское увлечение стихами, не прошло. Занимался самообразованием: лингвистикой, литературоведением, историей искусств и т.д. После института посчастливилось закончить УМЛ, факультет марксистско-ленинской эстетики. Несколько лет занимался в литературном обьединении. Стих технически окреп. Тогда же и появилась первая публикация в журнале “Пограничник” – стихи, посвященные командиру взвода – сироте военных лет.

Война ходила по сердцам,
Как горькое пророчество,
И оставляла пацанам
В наследство только… отчество.

Потом неоднократно печатался в районной газете города Каширы.

Мест красивых много в мире,
Но один милее край -
Называется КАширой
Этот яблоневый рай.

Одно из стихотворений о Кашире, о ее жителях, об оптимизме былых годов я посвятил соседу – дяде Коле Зайцеву. После публикации с посвящением дядю Колю все пропускают без очереди. Стихи о Кашире читаются в местном краеведческом музее экскурсоводами. Период рождения детей со всеми радостями и хлопотами знакомкаждому.

Ад прошли ночей бессонных,
У кроватки пост несли.
Нервов – бухта,
Стирки – тонна
На больших весах Любви.

После тридцати, когда горячие любовные стихи и юбилейные послания друзьям были уже написаны, творчество мое стало угасать. Вымучивать фальш к знаменательным датам не хотелось. Командировкой горькой, тяжелой, но и творческой стал Афганистан, когда был уже у меня определенный уровень стихосложения, и появилась не могущая оставить равнодушным тема. Пожалуй, впервые поэтом я почувствовал себя только там, когда днем мы бывали в рейде, а вечером я уже пел его участникам песню о них. Ребят это здорово бодрило – быть героем песни, стиха.

Были обстрелы, дымился дувал.
Мы и не ждали покоя.
Может и я в сердца попадал
Изредка… меткой строкою.

Порой политзанятия с солдатами как пропагандист я проводил под аккомпанимент гитары. Но большая часть стихов и песен написанных там, не на военную тему, а о стране-соседке, о ее людях, попытка понять душу, чувства, настроение, трудности этих людей, подметить в первую очередь, что общего у наших стран.

Афганистан – ближайший наш сосед,
Мы делим твои трудности по братски.
Моя страна хлебнула много бед -
Нелегок долгий путь ее солдатский.

Приходило и осознание ценностей своей страны, которые в повседневной суете мы принимаем как должное.

Всегда казался маленьким мой дом -
Теперь он вдруг огромным стал казаться,
И,видно, потому, что уместились в нем
Вся Родина и мирных дней богатство!

Мне, с детства знакомому с основами Ислама и исламской культуры, многое было понятно глубже. После возвращения отец мой отметил, что не будь у меня соответствующего воспитания, не удалось бы “так вкусно” описать восточные города.

Ночь прощается с Кабулом,
Нарождаются лучи.
С минарета звонко будит
Правоверных азанчи.

В звуках зычного азана -
Заклинанье от беды,
Боль и скорбь Востока, раны
И надежды бедноты.

Просьбы жаркие к Аллаху
Отпущения грехов,
Песнь о предках,
Что во прахе,
И к молитве первой зов…

В стихах и песнях отразились переживания за горькую судьбу народа, веками раздираемого междоусобицами.

Резня среди братьев
Напрасно идет,
И кровушкой платит
Трудяга народ

Город, сними темноты паранджу,
На красоту твою дай погляжу.
В тайных разбоях себе ты не рад,
Старый и скорбный Герат.

Всегда отрадно общаться с истинными интернационалистами – афганскими мальчишками, великолепно запускающими воэдушных змеев.

Над Кабулом флот воздушный -
За лоскутиком – лоскут.
Детворы афганской души
Полем маковым цветут

В небеса взмывает косо
Змей воздушный – волшебство,
Он меня с собой уносит
В небо детства моего.

И конечно же, вечный источник вдохновения людей – любовь, которая у одних в разлуке крепчает, выдерживая испытания, у других угасает от ветра перемен.

Ну, а любимая!
Сколько же сил
Нужно ей было в разлуке!
Вот кто геройски медаль заслужил
“За боевые заслуги”!

Поэма родилась как внутренний социальный заказ, когда несколько бойцов решили “порадовать” нас украденными с бахчи арбузами и были обстреляны хозяевами. Нужно было выразить свое нравственное отношение к этому. Написано на одном дыхании за несколько дней. Отсюда – точное попадание в цель ситуации и неизбежные потери, недоработки в технике стиха. Поэма была рассчитана на единственное прочтение на комсомольском собрании, где обсуждался поступок ребят. Пришлось использовать авторитет известного литературного героя, аккумулировав в нем некоторые черты лучших наших ребят. И это узнавалось.
Была долгожданная встреча в Союзе.

Встречи день – в весеннем платье -
Добрая пророчица.
Чувства свежие оплатят
Горечь одиночества.

А позже – и горечь переоценок, прозрений вместе со всеми.

А было все: и фронтовое братство,
И слезы жен, и письма от детей,
И похоронок стук в окошки адский,
Любовь впервые к Родине своей.

И гордость за военные награды,
Уверенность, что исполняя долг,
Ты воевал за Истину и Правду
И сделал, без оглядки, все, что мог.

Меня героем мнившему сынишке
Как обьяснить, что не моя вина -
Когда погибли по приказу тыщи,
Неправедной обьявлена война…

В Афганистане проявилось творчество многих и многих ребят. Искренние песни, пусть слабые технически, отражавшие чувства и ситуацию, находили отклик в сердцах людей, согревали душу. Были и подделки – под Киплинга, под блатной мир, у таких песен судьба была недолгой.

Не стройте кумирни по прошлым годам,
По подвигам явным и мнимым.
Зачем бить поклоны отжившим богам -
Интимно, что свято хранимо.

Баллады тех лет жизнь слагала сама,
Лишь тексты записаны нами.
Как пули по целям, ложились,
сполна
Отдав свое краткое пламя.

Пусть прошлого тянется прочная нить:
Мы вышли из пекла сильнее.
И память конечно же надо хранить,
Но боль недостойно лелеять.

А жизнь не стоит -
Хочет всех разбудить
Грохочущий фронт перестройки.
Эй, барды, в атаку!
Пора зарядить в обоймы нам новые строки.

Совсем другой тон у стихов, написанных в годы перестройки: от чистых надежд на новую жизнь до горьких разочарований. К сожалению знаменитые поэты-глашатаи, призывавшие перестройку, замолкли именно в то время, когда их голос сочувствующий или обличительный так был нужен народу. Даже уважаемый мной Дементьев после десятилетнего молчанья сказал, что мы молчаньем наказывали власть. А как же народ?

Истлевают вера и одежды…
Нету в мире терпеливей нас.
Все б снесли, когда бы луч надежды.
Луч рассвета в предзакатный час.